ДВК

Мой почти 23-летний компьютерный стаж начался 1 сентября 1988 года, когда я оказался на практике в «почтовом ящике» под названием НИИТП. Я должен был искать там тему для диплома и начинать им заниматься. Но первое, что я увидел на своём рабочем месте, был советский персональный компьютер ДВК-3, и вместо того, чтобы заниматься совсем другими нужными вещами, я просидел за этой ДВК’шкой всю практику.

По конструкции это был моноблок: сверху чёрно-белый монитор, а за ним вертикально стояли платы процессора, памяти, контроллера дисководов, текстового и графического видеоадаптеров. Снизу — блок питания и дисководы. На картинке есть ещё жёсткий диск, у меня его не было, да и морда была не красивая чёрная, как здесь, а страшненькая светло-коричневая.

ДВК был построен на советском 16-разрядном микропроцессоре 1801ВМ2 и совместим с PDP-11. http://ru.wikipedia.org/wiki/1801BMx. Интересно, что в данном случае наши содрали у Американцев не микросхему процессора, а архитектуру и систему команд — наша микросхема является почти полным аналогом американского шкафа с платами. Процессор работал на частоте 4 Мгц, памяти было, если я не ошибаюсь, 56 килобайт, жёсткого диска не было, зато было два «широких» 40-дорожечных односторонних 5-дюймовых дисковода. Объём дискеты — 200 килобайт, впрочем в килобайтах тогда место никто не считал, место на дискете считалось в блоках (по 512 байт). На диске было 398 блоков, а если её хитро отформатировать — 402. У ДВК было два отдельных видеоконтроллера — текстовый КСМ (80×25 символов) и графический КГД (400×286 точек). Программно можно было включать и выключать отображение картинки любого из двух видеоконтроллеров, причём если они включались одновременно, одна картинка отображалась поверх другой.

Клавиатура ДВК во многом похожа на современную, только раскладка латинских букв была сделана по соответствию с русскими, поэтому потом мне пришлось переучиваться на писишную раскладку.

К ДВК был подключён матричный принтер Robotron CM6329, позволяющий печатать не только текст, но и графику.

Вот, что пишет про ДВК Википедия: http://ru.wikipedia.org/wiki/Диалоговый_вычислительный_комплекс.
А здесь можно посмотреть на фотографии отдельных компонентов и плат: http://andy.sumy.ua/old_computers/world_museum/dvk.htm.

ДВК работала под операционной системой RT-11SJ. ДВК позволяла писать и рисовать что-то на экране и печатать это на принтере. Плюс копаться в файлах, копировать их туда-сюда с дискеты на дискету, запускать и изучать программы, чем я и занимался три месяца с огромным интересом, практически не отрываясь. С помощью редактора кодов DESS (кстати на верхней картинке он на экране ДВК) я русифицировал операционную систему, заменив в коде файлов все английские тексты на русские. Долго пытался написать на ассемблере свою первую программу — она рисовала в графическом режиме вертикальную полосочку, которая не исчезала в тестовом режиме и показывала границу 64го символа, чтобы в документах были правильные поля.

Ну и, конечно, на ДВК были игрушки. И великий Тетрис (между прочим, оригинал Тетриса его автор Алексей Пажитнов написал на предшественнице ДВК — Электронике-60 и работал он в текстовом режиме, строя фигурки из квадратных скобочек http://ru.wikipedia.org/wiki/Тетрис). И несколько первых графических бегалок-стрелялок. За те три месяца я наигрался на всю жизнь. Сейчас игрушки запускаю раз в несколько месяцев и совсем не надолго.

Мне было настолько интересно, что я начал заниматься совсем не тем, что предполагалось. Та ДВК изменила мою жизнь. Я не стал писать диплом в НИИТП, и, большими ухищрениями, избежал распределения туда.

В одну из следующих суббот я расскажу, что было дальше.

Первое знакомство с ЭВМ

К концу восьмого класса быть в школе мне уже весьма надоело, и перспектива учиться ещё два года в школе (тогда было десятилетнее образование), а потом ещё пять лет в институте меня совсем не радовала. Поэтому после восьмого класса я пошёл в Московский техникум космического приборостроения (тогда он назывался Московский радиоприборостроительный техникум) на специальность «ЭВМ».

Что такое ЭВМ (слова «компьютер» тогда ещё не было) я представлял себе очень туманно (никакой информатики в школах тоже ещё не было), но твёрдо знал, что это очень перспективно.
Впрочем, те, кто составлял учебные программы, тоже не очень представляли себе, что же такое ЭВМ, поэтому учили нас всему подряд и частично по ВУЗовским учебникам. У нас было ТОЭ, микроэлектроника, электрорадиоматериалы, высшая математика, аналоговые ЭВМ (ага, были и такие), и даже программирование на Фортране. Разумеется, первые года два, ни к каким ЭВМ нас не подпускали. Всё, что мы знали, так это то, что на первом этаже, за секретными дверями, в техникуме есть крутейший вычислительный центр. Было правда совершенно непонятно, что же такое он может вычислять. Как потом выяснилось — ничего.
Когда мы сдавали сессию в конце второго курса, мы наблюдали из окон, как из крутейшего вычислительного центра выносят на помойку ЭВМ ЕС-1022.

EC-1022 состояла из десятка больших синих шкафов, каждый из которых потреблял несколько киловатт электричества и был одним из узлов ЭВМ. Например, шкаф высотой 2 метра — память на 1 килобайт. Память была на ферритовых кольцах. Ввод информации — с перфокарт. Каждая перфокарта — 80 байт или одна строчка текста программы.

Информация хранилась на магнитной ленте и барабанных накопителях — прообразах современных жёстких дисков. В каждом барабане — 5 дисков, объём каждого — 400 килобайт.

Кстати, из этих дисков мастерили самодельные телевизионные антенны, которые можно встретить до сих пор.

Вместо ЕС-1022 установили новую современную СМ-2420. Она состояла всего из двух шкафов, причём в одном из них стояли два настоящих 5-дюймовых жёстких диска по 10 мегабайт и 5-дюймовый дисковод. К ней подключались 20 терминалов с клавиатурой и чёрно-зелёным экраном и три матричных принтера Robotron.

СМ была совместима с американской ЭВМ PDP-11 (а точнее, была с неё скопирована) и работала под операционной системой RT-11.

После того, как мне удалось немножко поработать с СМ-2420, я почувствовал, что это что-то интересное, но не совсем понял что. Всё прояснилось позже, 1 сентября 1989 года, но об этом я расскажу в следующую субботу.

Школьный радиоузел и школьное кино

После пионерлагерного опыта с радиорубкой и показом кино (я писал об этом здесь: http://ammo1.livejournal.com/134150.html и здесь: http://ammo1.livejournal.com/136592.html) и осознанием того, как это интересно, круто и какие это даёт привилегии, мне захотелось реализовать что-то подобное в школе.

Первым делом я втёрся в доверие к тёте, которая была ответственна за школьный радиоузел. Радиоузел был оснащён всей необходимой аппаратурой, на каждом этаже школы в коридоре (тогда ещё не было идиотского слова «рекриация») висели две колонки, но всё это не использовалось вообще и вся техника была под толстым слоем пыли.

Мне удалось добиться того, что каждую перемену в коридорах играла музыка (ну а я был тем, что лет через 10 после того назвали DJ). Музыка была исключительная — все школьные меломаны просекли это дело и таскали мне свои катушки с лучшими записями. Каждую перемену играла лучшая музыка мира — от Beatles до Iron Maiden.

Дальше мои длинные руки дотянулись до школьного кино. В школе было три 16-миллиметровые киноустановки «Украина». Одна в специальном киноклассе, вторая в кабинете физики, третья в кабинете химии. И если первая ещё как-то использовалась — в школе была специальная женщина на должности киомеханика и иногда занятия по разным предметам у разных классов проходили в кинокабинете с показом учебного кино, то два остальных кинопроектора простаивали потому, что учителя не умели и боялись ими пользоваться.

Сначала я начал показывать кино в этих двух кабинетах для своего класса, потом меня начали снимать с уроков для показа кино другим классам, а в конце меня даже допустили до святая святых — проектора в киноклассе.

p.s. Картинки из интернета. Своих, к сожалению, не осталось.

Школьные дискотеки

В седьмом и восьмом классе мы с приятелями организовывали дискотеки в нашей школе №1138. Я занимался технической частью.

Аппаратуры в школе не было вообще никакой, поэтому всё тащилось из дома: мои совсем нелёгкие колонки, усилитель, катушечник Нота-203 стерео: http://ammo1.livejournal.com/139863.html. И от друга-Ростика его магнитофон, усилитель и его крутейшие по тем временам колонки Radiotehnika S30.

Но помимо звука нужны были ещё и спецэффекты. Я делал года два и всё таки сделал четырёхканальную светомузыкальную установку. Кто-то приносил для неё четыре театральных прожектора. В наше цифровое время никто уже и не помнит, что такое «цветомузыка», а тогда это было очень круто. Три канала разделялись по частотам: красный прожектор вспыхивал в такт низким частотам, зелёный — средним, синий — высоким, а жёлтый загорался, когда музыка заканчивалась. Выглядело это всё, как хаотическое цветное мигание, иногда попадающее в такт музыке

А ещё у нас был «нижний дым». Для этого в киоске мороженого выклянчивался кусок сухого льда, он клался в кастрюлю, кастрюля ставилась на электрическую плитку и вся эта конструкция, художественно прикрытая блестящей плёнкой, водружалась на сцену актового зала.

Музыка была самая передовая. Никакой русской попсы тогда, в 1984-м, к счастью, ещё не изобрели. Помню, прямо во время дискотеки, кто-то из старшеклассников принёс катушку со словами: это очень-очень круто, ещё никто не знает про эту музыку, но через год её будут слушать все. И он сказал правду — на катушке был Modern Talking.

Скорее всего как раз тогда крутым колонкам S30 пришёл конец — у них сгорели, как ни странно, высокочастотные динамики.

p.s. К сожалению, фотографии с тех времён не сохранились, поэтому все картинки из интернета.

Моя первая аудиоаппаратура.

С самого раннего детства я слушал музыку и меня тянуло ко всей аудиоаппаратуре (вспомните наушники). Катушечный магнитофон Астра окончательно сломался, когда мне было года три и, как ни странно, основным источником звука был проигрыватель грампластинок Вега-106 стерео.

Всё остальное было самодельное, сделанное моим папой: усилитель и колонки из динамиков от 10МАС-1М. Оригинальные колонки 10МАС-1М выглядели так:

Папины колонки были на 10 литров больше по объёму (не 20, а 30л), сзади у них было 13 дырок-пассивных излучателей, а спереди они были затянуты радиотканью ужасного голубого цвета (уж какую удалось достать).

Мой брат gozadotru нашёл на даче и сфотографировал папины колонки. Ткань там теперь чёрная — это я перетягивал, когда мне уже лет 15 было.

Мой первый магнитофон Вега-326 радовал лишь поначалу.

Меня в нём не устраивало качество звука и то, что этот звук был монофоническим. Эх, сказали бы мне тогда, что когда я стану большим, у меня будет 6-канальная аудиосистема, а музыка будет храниться на пластмассовой штучке меньше монетки (MicroSD), я бы точно не поверил.

Я мечтал о настоящем высококачественном катушечном магнитофоне. На моё 13-летие мне подарили роскошный магнитофон Нота 203 стерео. А стоил он, между прочим, больше двух месячных зарплат моих родителей-инженеров.

«Нота» была великолепна: две скорости, качественный звук, система шумоподавления, выход на наушники. Моей радости не омрачало даже то, что катушки крепились резинками, которые периодически слетали и падали, а сама «Нота» честно ломалась раз в три месяца и я сам таскал её в гарантийный ремонт. Впрочем, как только гарантия закончилась, «Нота» ломаться перестала и работает, наверное, до сих пор.

У меня было три десятка катушек с плёнкой. Самый крутые — ORWO, производства ГДР.

Похуже и подешевле — Свема и Славич. И самая дешёвая магнитная лента «Школьная» — по слухам, некондиция, но играло вполне нормально.

Новые записи тогда появлялись так: брался магнитофон (а это килограмм 15) и тащился в гости к одному из друзей, где и переписывались катушки друг у друга. Не даром у Ноты-203 сверху ручка для переноски. Мне повезло, в соседнем доме жил богатый приятель, записывавший музыку за деньги в студиях звукозаписи. Что такое авторское право тогда никто не знал, поэтому, наряду с ателье и химчистками, существовали такие предприятия службы быта, как студии звукозаписи, где за довольно высокую плату (кажется, рублей 6 за час, а это между прочим 30 стаканчиков мороженого) на катушку заказчика писалась любая музыка. Где они её брали неизвестно, но ассортимент был огромным. Я лишь один раз воспользовался этим сервисом и мне записали альбом Адриано Челентано.

Позже были куплены наушники Амфитон ТДС-7.

Это были первые наушники с изодинамическими излучателями — на тонкой плёнке, помещённой между множества магнитов, катушка из фольги. Играли они хорошо, вот только через час прослушивания уши становились красными и горели, как будто их дёргали в честь сотого дня рождения.

Класса с шестого вся моя аппаратура регулярно таскалась в школу и обратно — на дискотеки, но об этом я расскажу как-нибуть в другой раз.

Как я был киномехаником

Летом 1984 года я в третий и последний раз поехал в пионерский лагерь «Мир». В том году я тоже сидел всю смену в радиорубке, но самым интересным оказалось другое — меня позвали помогать киномеханику. Разумеется, к концу смены киномеханик где-то гулял, а всё кино показывал я.

Кинозал клуба был оснащён двумя здоровенными советскими кинопроекторами, вроде таких:

Фильмы показывались с 35-миллиметровой киноплёнки. Одна катушка (на языке киномехаников «часть») — 15 минут.

Части показываются попеременно то одним, то вторым проектором. Пока показывается одна часть, нужно успеть поставить на другой проектор следующую. А если киномеханик совсем крут, то ещё и успеть перемотать предыдущую. Перематывались катушки на ручном станке.

Катушки с фильмами путешествовали из одного пионерского лагеря в другой. Хорошие киномеханики никогда не подкладывали свинью своим незнакомым коллегам, сматывая порванную плёнку в катушку. Но не все механики были хорошими, поэтому перед показом нужно было каждую катушку перемотать туда-обратно и убедиться, что плёнка не порвана или склеить скотчем порванную плёнку. Однажды нам привезли фильм (кажется Мария-Мирабелла) у которого одна из катушек состояла из десятка обрывков.

Части пронумерованы, но бывали и ошибки, не замеченные большинством зрителей. Вам никогда не случалось смотреть кино в кинотеатре, и наблюдать, что что-то в сюжете не стыкуются? Это просто механик перепутал части.

Переход от одной части к следующей происходил вручную — за 10 секунд до окончания части в правом верхнем углу экрана мелькает метка (крестик, кружок или квадратик). В этот момент нужно запустить мотор второго проектора. А секунд через пять мелькает вторая такая же метка — нужно нажать кнопку и лампа у первого проектора погаснет, а у второго загорится. Я до сих пор обращаю внимание на эти метки в фильмах. Порой они встречаются даже на DVD. Кстати, кое-где до сих пор кино показывается точно так же по частям, разве что переключает проекторы автоматика. В самых современных системах плёночного кинопоказа работает только один проектор, а весь фильм наматывается на одну огромную катушку (метра полтора в диаметре), располагаемую горизонтально.

Если фильм был широкоэкранным, перед объективом проектора прямо на окошко в зал ставилась коробка со специальной оптической системой, растягивающей кадр.

Звуковая дорожка была записана на плёнку в оптическом виде, причём даже тогда дорожек было две (для стереозвука), впрочем советские кинопроекторы и советская киноиндустрия этим не пользовалась и дорожки были одинаковы. А вот так выглядят звуковые дорожки современной киноплёнки.

Все фильмы я показывал по два раза (для младших и старших отрядов), но сам за смену ни одного фильма не посмотрел — когда показываешь кино, смотреть его некогда — нужно многое успеть.

p.s. Почитайте очень интересный пост про то, как показывают кино сейчас: http://dmitrydreamer.livejournal.com/10037.html

Радиорубка

Я уже рассказывал о своей первой поездке в пионерский лагерь «Мир». В 1983 году, меня снова отправили в тот же лагерь. Конечно же, я снова пошёл в радиокружок, но пробыл там недолго.

В том году кружок вёл Коля, по совместительству работник лагерной радиорубки. Ему совсем не хотелось сидеть целыми днями в подвале, а хотелось бегать за симпатичными вожатыми, поэтому он начал искать себе замену из пионеров. Сначала нас было много, в конце остался я один.
Радиорубка располагалась в подвале клуба, на крыше которого висели вот такие «колокольчики», по которым иногда транслировалась музыка, но главное — сигналы на построение и объявления.

Кроме «колокольчиков» была ещё и радиотрансляция по корпусам — во всех вожатских комнатах стояли радиоточки.
Радиорубка была неплохо оснащена. Там были усилители для «колокольчиков» и радиоточек, система коммутации, телефонная станция, проигрыватель грампластинок и два вот таких роскошных магнитофона.

Я чувствовал себя самым важным человеком в лагере. Мне звонил директор и просил сделать объявление. Я включал «колокольчики», брал в руку микрофон и старательно говорил что-нибуть вроде «Говорит пионерлагерь «Мир». Сантехнику Пупыркину срочно подойти к третьему корпусу». Иногда разрешалось включать через колокольчики музыку, которую я подбирал сам из имевшейся большой фонотеки, правда через 30 секунд начинал названивать директор лагеря и орать «Иностранщину больше не включать». Зато по внутренней трансляции для вожатых разрешалось включать всё, что угодно.

Однажды, я нашёл у Коли в столе интересную маленькую катушечку с забавными, как мне показалось песенками, которую тут же поставил во внутренний эфир, не особо вслушиваясь в слова. Минуты через три с жутким топотом ворвался Коля и пролетев через всю рубку кулаком врезался в кнопку «Стоп» магнитофона. Песенки были хулиганские и с матом. К счастью, всё обошлось — руководство этого не услышало.

Коля сделал секретную возможность выходить на трансляцию «колокольчиков» через внутренний телефон: если набрать на любом телефоне лагеря секретный номер, трансляция прерывалась и прямо по телефону можно было делать объявления на весь лагерь. Несколько раз я как-бы невзначай проходил мимо ворот лагеря и когда там стояли чьи-то родители, приехавшие кого-то навестить, я спрашивал у них к кому они, с важным видом заходил в будку дежурных, поднимал трубку, набирал секретную цифру «6» и объявлял на весь лагерь: «Пионер Пупкин, срочно подойди к воротам. К тебе приехали родители», чувствуя при этом себя королём лагеря. Правда потом я всё таки получил за это по шее от директора и звать пионеров к воротам по громкой связи он запретил.

Наверное я был единственным пионером в лагере, которому было разрешено не спать в тихий час и не ходить на пионерские построения. Я сидел в радиорубке с утра и до вечера. Мне было очень интересно.

Аппаратура позволяла запускать с одного магнитофона музыку «в эфир», а с другого слушать в рубке. За тот месяц мой музыкальный кругозор очень сильно расширился. К своему удивлению я обнаружил, что есть масса интересной русской музыки, а не только Кобзон и Лещенко. Я слушал по кругу группу «Мифы», а также «Машину времени», «Воскресение», «Динамик» и ещё множество других. У Коли было много катушек.

Мой первый заработок

Свои первые деньги я заработал в шоу-бизнесе. 🙂

Когда мне было лет восемь, в школу приехали с киностудии им. Горького набирать детей для массовки. И я туда попал. Съёмки детского фильма «Недопёсок Наполеон III» происходили в павильоне киностудии Горького. Мы изображали сельских детей на празднике в клубе. Я снимался только один день, дальше меня забраковали со словами «слишком варёный». Получил я тогда за съёмку около двух рублей. Как не старался найти себя в фильме, так и не нашёл.

Летом 1981 года кто-то из знакомых позвал меня зарабатывать деньги — сниматься в массовке детского фильма «Просто ужас». За съёмочный день платили целых четыре рубля. Я снимался больше недели. В фильме я на экране целых 15 секунд (стою с растрёпанными волосами рядом с учительницей и щурюсь от солнца).

Я каждый день ездил с дачи на электричке, а потом на метро через весь город до Юго-Западной. Там была первая в Москве школа новой конструкции — квадратная с внутренним двором (сейчас много таких). Именно там снимала натуру Одесская киностудия.

Помню, как переодевался в одной комнате с Леонидом Куравлёвым. Помню, как меня удивило, что для освещения используются прожекторы на основе электрической дуги (там двигались два графитовых стержня и между ними горела дуга), и ещё помню что меня удивило, насколько в кино всё фальшиво.

А как Вы заработали свои первые деньги?

Радиолюбительство

Мой папа был радиоинженером и радиолюбителем. Когда мне было шесть лет, он научил меня паять и конечно я был рядом (и наверное сильно мешался), когда он создавал свои радиолюбительские конструкции.

В девять лет меня в первый раз отправили в пионерский лагерь, где я конечно же пошёл в радиокружок. Помню, что было интересно, совершенно не помню, чем там занимался. Помню только, что итоговую работу за меня делал руководитель кружка. Осталась только вот такая фотография.

Фотография постановочная: фотограф сказал возьми в руку микрофон и делай вид, что в него говоришь. Видимо он не очень понимал, в чём заключается радиолюбительство.

Кстати, слово «радиолюбитель» имеет в русском языке два совершенно разных значения:

1. Человек, увлекающийся радиосвязью и имеющий свою радиостанцию. Цель такого радиолюбителя — установка связи с другими такими же радиолюбителями, порой находящимися на других континентах и обмен QSL-карточками, подтверждающими факт дальней связи. Узнать место дислокации такого радиолюбителя просто — на крыше дома, где он живёт, стоят огромные антенны сложной конструкции (заодно облучающие соседей мощностями до киловатта).

2. Человек, конструирующий свои электронные устройства. В Советском Союзе радиолюбителей второго типа было множество. Из-за того, что ничего нельзя было купить, многие пытались делать это сами (тем более что детали было достаточно просто спереть с работы). Люди паяли усилители, бытовую автоматику и многое другое. Огромной популярностью пользовался журнал «Радио», в котором публиковались схемы различных устройств. Пикантной особенностью журнала «Радио» было то, что в публиковавшихся схемах использовались детали, которые не продавались в магазинах. Их можно было только стащить на работе или купить у барыг, укравших их на своей работе.
Сейчас радиолюбителей меньше в тысячи раз. Купить почти любое устройство дешевле, чем сделать его самому. Журнал «Радио» выходит до сих пор, но тиражи у него совсем не миллионные, как в Советское время.

Мы с папой были радиолюбителями второго типа. Папа спаял усилитель мощности (который я потом переделал и сделал к нему предварительный усилитель), сделал уникальные колонки с тринадцатью дырами-фазоинверторами на задней стенке. Мы делали множество переключателей новогодних гирлянд, несколько электронных часов: первые — папины, на газоразрядных индикаторах, потом — мои, на электролюминисцентном индикаторе с будильником и управлением нагрузкой. Генератор звуковой частоты, который папа начал делать, а я закончил. Я делал цветомузыку, успешно работавшую потом на школьной дискотеке.

А ведь это всё (и заодно журналы радио с 1970 по 1990 годы) лежит где-то в гараже. Надо будет раскопать, сфотографировать и показать Вам.

Знакомство с техникой

Мой интерес к технике начал проявляться довольно рано. На этой фотографии мне два года. У меня в руках одна из любимых первых игрушек.

Это наушники ТОН-2.

Эти наушники имели высокое сопротивление (кажется, 1600 Ом) и позволяли слушать радио от радиорозетки. А советские радиорозетки по конфигурации дырочек не отличались от розеток электрических (видите вилочку?).

Разумеется, в один прекрасный момент я засунул наушники в электрическую розетку. К счастью, в сети тогда было всего 127 вольт. Наушники очень страшно и громко загудели. Я сильно испугался, ещё больше испугались родители, но успели быстро выдернуть вилку из розетки. Удивительно, но наушники даже не сгорели и из одного из них я лет через пятнадцать после того случая делал счётчик Гейгера.

Хоть я тогда и испугался, интерес к технике только усилился.

1 4 5 6